Пятница, 30 10 2020
Войти Регистрация

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *

Кадыр Мурзалиев. Стихи

Горение

 

Был огонь, и его

раздували ветра,

но однажды погас,

не дожив до утра.

 

Было дерево, на нем

каменела смола.

Стало углями, но

не сгорело дотла.

 

Пусть воскреснет огонь

и меня взвеселит!

Древо станет золой,

если дважды сгорит!

 

 

Мы

 

Мы, как тело и душа,

дом и печь, — неразделимы.

Кто там всходит не спеша

на крыльцо мое незримо?

 

То привидится беда:

и войдет, и печь разрушит,

дом становится тогда

обезличен, обездушен.

 

Иль предчувствие вины

нас тревожит то и дело:

у единственной стены

печь стоит осиротело.

 

Мы — как дом, печь в том доме — другие из нас.

И на нас смерть с порога глядела не раз.

 

Если вдруг рухнет печь, — но не думать о том, —

Боже мой, и тогда — опустеет наш дом.

 

Если вдруг рухнет дом, — как с такою бедой

                                               сладить нам? —

Боже мой — печь глядит сиротой.

 

 

* * *

 

Быть может, сам я виноват во всем?

Я матери поведал то, о чем

отец просил меня не говорить.

Ведь обещал я другу своему,

что не скажу ни слова никому,

но вот жена сумела расспросить.

 

Моя ли? Нет, поэзии вина.

Мы подневольны, а она вольна, —

скажу ей все, хоть жизнь велит смолчать.

Ведь истина в крови, и если петь

я не смогу, то должен прохрипеть

и, голоса лишившись, промычать.

 

 

 

Мечта

 

Пустыня — впереди, пустыня — за спиной.

Моря переплыву, другие — предо мной.

 

И скоро уже в пути ты встретишь старика.

Перешагну ручей, а предо мной — река.

 

Но рвется из-под ног и вдаль бежит тропа.

Куда ни глянь — леса маячат, о судьба!

 

В искусстве, друг ты мой, нет меры никакой:

взойдешь на перевал, за ним встает другой.

 

Я выбился из сил, но как еще далек

мерцающий вдали проклятый огонек!

 

 

Барымта1

 

Кошму раскинув прямо на земле,

старик сидел, скрестив сухие ноги.

И как вода в пастушеском котле,

пыль закипала на дороге.

 

— Помедли миг, вечерняя заря,

и выкажи, кто скачет по дороге.

Коль друг — он сядет рядом у костра,

а коли враг — моя рука не дрогнет…

 

Над степью плыли,

в клубы свивались

потоки пыли,

и кони мчались,

 

подобно с кручи

летящим рекам…

Табун приучен

к ночным набегам!

 

И он, влекомый,

как только минул

овраг знакомый,

во мраке сгинул.

 

Дремало пламя,

но вот — добыто,

когда на камень

нашло копыто.

 

Глаголом чести,

он — чист, прозрачен,

взывали к мести,

но смысл утрачен.

 

Утрачен разве?

Он был созвучен

неброской фразе:

Табун приучен…

 

Послушай, что же

все это значит?..

Что день был прожит

и снова начат…

 

 

1 Барымта — насильственный угон скота.

 

Стоянка

 

Да, покуда тучи окоема

не мрачили и не слышно грома,

верят, что в ауле — целый мир,

или в мире три-четыре дома,

три-четыре дома.

Ветер детский смех что было сил,

по степи полынной разносил.

А в ауле три-четыре дома,

три-четыре дома,

сто могил.

 

 

Плач Асана Кайгы1

 

Куда б ни шел — повсюду цепи,

и болью спаяны уста.

Куда б ни шел — бесплодны степи,

и жизнь никчемна и пуста.

 

Куда б ни шел — там мать печальна,

там кормит нищего сума.

Степь бесконечна, безначальна,

и все-таки она — тюрьма.

 

Куда б ни шел — а смерть, похоже,

с тобой повсюду и всегда…

Сердца джигитов лижет, гложет

белесым пламенем вражда.

 

Куда б ни шел — народ в смиренье.

Он вечно клянчит у певца

одну лишь песню утешенья,

баюкающую сердца…

 

Да что он там, меситель глины,

морочит голову, дурит?!

Ужели жизнь и скорбь едины,

а счастье нам

                      лишь смерть сулит?

Как эти речи безрассудны!

Но чем? Любовью отплатить

за нелюбовь?

                     Сдержаться трудно,

пригубив, чаши не испить?!

 

Бог покарает — не иначе.

Но был я прах и стану — прах…

Да, я на свет явился — плача,

и сгину —

                 с плачем на устах!..

1 Асан Кайгы — полулегендарный старец, искавший землю обетованную для своего народа и не нашедший ее.

 

 

Летняя ночь

 

Тихой песни обещаньем

наполняют нежно грудь

ночи и небес венчанье,

обручальный Млечный Путь.

 

Припадаю жадно к росам,

пью прохладу, лунный свет.

Ночь свои распустит косы, —

слышу перезвон монет.

 

Здесь коней трава треножит,

и меня приворожит:

вод полночных не тревожа,

Лодка месяца бежит.

 

Но меня печалью полня,

сякнет темная река.

Осуши глухую полночь

до последнего глотка.

 

Перевод Кайрата Бакбергенова.

Прочитано 2688 раз