Вторник, 20 10 2020
Войти Регистрация

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *

Добрый след на земле  

  • Четверг, 17 сентября 2020 11:37

Есть люди как звезды, чье сияние веет добротой и радушием. Именно к такой категории людей я бы отнес Рымгали Нургали, с которым свела меня судьба в середине восьмидесятых годов, когда происходил навеянный Желтоксаном переворот в сознании народа. 

Он был назначен главным редактором Казахской советской энциклопедии и под его руководством вышли «Краткая энциклопедия Казахской ССР» и «Детская энциклопедия». Именно тогда он стал заниматься всесторонним исследованием бесценного вклада деятелей движения Алаш в казахскую культуру и литературу.

А я в то время занимался переводами стихов репрессированных поэтов и делился с ним написанным во время частых встреч в Госкомиздате, где работал помощником председателя. А позднее именно его раскрытие трудов и значения творчества репрессированных писателей А. Байтурсынова, М. Дулатова, Ж. Аймаутова подвигло меня к написанию романа об Ахмете Байтурсынове «Властелин духа».

Рымгали родом с Алтая, и в беседах с ним я нередко слушал предания об этом крае. Ведь Алтай для тюрков – символ соединения миров, место, где сходятся пуп земли и пуп неба. Священные горы хранили могущество и спокойствие тюркского эля. Горы были священным местом тюрок еще и потому, что в давние времена прародительница волчица прятала их предков в пещере. А затем в горных долинах тюрки стали множиться и стали народом.

И если евразийские степи считать колыбелью кочевых народов, то на Алтае, в долинах рек Аргунь и Катунь начинается столбовая дорога кочевых цивилизаций, на пике взлета которых сформировался и сохранил в себе лучшие традиции казахский народ. Почему речь идет именно об алтайских корнях казахов? Да потому, что согласно переписи две трети казахского народа на рубеже ХХ века составляли два многочисленных племени аргынов и найманов, ведущих свои корни с берегов этих исторических и материнских в сознании казахов рек.

А Средний жуз, к которому они относятся вместе с кереями и кипчаками, являлся носителем главных черт казахского народа и хранителем могучих пластов культуры, яркого образного языка и интеллектуального уровня. Свидетельством тому является существующая издревле образная характеристика казахских жузов: «Старшему жузу дайте камчу, чтобы  пасли стада; Среднему жузу дайте перо, чтоб отстаивали в тяжбах интересы народа; а Младшему жузу дайте копье, чтоб отражали набеги врага».

Владение пером в ранний феодальный период означало грамоту и образованность, остроту ума и языка. И не случайно эти качества приписывались именно племенам Среднего жуза, тюркские корни которых идут непосредственно от создателей рунического письма, а широту мировоззрения они переняли от воинственных потомков легендарной Серой волчицы.

По сохранившейся в китайских источниках легенде древние тюрки ведут происхождение от мальчика – потомка «отдельной отрасли Дома Хунну». Когда все его сородичи были перебиты воинами из соседнего племени, мальчика с отрубленными руками и ногами враги бросили умирать в болото. Здесь его нашла и выкормила волчица. Одним из детей выросшего мальчика и волчицы был Ашина – «человек с великими способностями». Он привел свое племя на Алтайские горы и начал добывать и плавить железо.

Потомок Ашина Асянь-шад, перемешавшись на новом месте с местным населением, образовал новый народ – тюрк, правителем которого стал Ашина. Потомок Асянь-шада Бумынь и основал Первый Тюркский каганат.

Жили тюрки в войлочных жилищах, постоянно перекочевывали в поисках обильных пастбищ и чистой воды. Занимались разведением скота и ловлей зверей. Основной пищей их, как и современных казахов, были мясо и кумыс. Именно от них пошла традиция возведения правителя в ханы. Представители высокородной знати поднимали его на белом ковре и совершали девять кругов по направлению движения солнца.

Именно беседы с Рымгали и глубоко почитаемым писателем Ильясом Есенберлиным пробудили во мне интерес к истории наших далеких предков и побудили меня взяться за написание романа «Благодатный разлив Аргуни».

В 1996 году Рымгали уехал в Астану и стал заведовать кафедрой Евразийского университета. А на следующий год мы встретились на Святой земле. По приглашению короля Саудовской Аравии с группой писателей и медиков мы совершали хадж в Мекку.

Воспитанный на русской культуре и библейских образах европейского искусства и литературы, тем не менее я засыпал и просыпался с именем Аллаха на устах, ка­ким-то подсознательным чувством осознавая неистребимую пот­ребность держаться вероисповедования предков, чтобы сохранить свое национальное лицо, душу, язык и культуру.

И вот мы держим путь в Мекку. Еще в полете облачились в ихрам – белые холщовые полотна. А за иллюминаторами звездной россыпью простирались ок­рестности Джидды, озаренные солнцем горы и долины. Ступая с трапа самолета в жаркие объятия предрассветной Аравии, мы  ощущали волнующее чувство сопри­косновения с вечностью, коей для истинного мусульманина яв­ляется святость колыбели веры.

А позднее с трепетом приближались к Аль-Хараму – Запретной мечети.  Все семь чудес света Древнего Мира и фантазии сказите­лей «Тысячи и одной ночи» блекнут пред явью мекканского хра­ма, собравшего многие святыни патриархов Единобожия. Это и упомянутая Кааба, и слепок стопы пророка Ибрагима (Авраама), и священный источник Зам-Зам. Над беломраморной площадью в кольце кремнистых гор и современных отелей в чисто арабском стиле легко взметнулись в синь вечно синего безоблачного неба величественные минареты Запретной мечети, еще издали притя­гивающие взор как манящие маяки в океане людских страстей.

Многотысячный поток паломников устремляется сюда в дни большого хаджа со всех стран и континентов, и воочию убежда­ешься в многоликости исламского мира.

При восхождении на вершину Арафата, где когда-то встретились после долгой разлуки Адам и Ева, группа писателей держалась вместе. Самыми старшими среди нас были Аким Тарази и Рымгали Нургали, а я мы с Маратом Кабанбаем и Бакытом Сарбалаевым были погодками. И если старшие наши товарищи ехали на сиденьях микроавтобуса, то мы восседали на его крыше, словно бы­валые бедуины на одногорбом верблюде.

Когда переводил дух на очередном подъеме, вспомнилось известное высказывание Ибрая Алтынсарина о схожих чертах ка­захского и русского народов, в том числе касающееся и рели­гиозной преданности. Он отмечал, что ни русские, ни казахи не проливали кровь за Господа Бога. Но Всевышний вряд ли осудил за это наши народы и, конечно же, не лишил своего бла­гословения. Печальнее, что наши народы проливали кровь за совершенно бессмысленные ценности...

И вот мы стоим на самой вершине Арафата. Небольшая тучка на гори­зонте устремилась к нам со шлейфом пыльного смерча, обдавше­го сперва песком и зноем, а затем щедро брызнуло обычно ску­пым в этих краях очистительным дождем. Жадно сглатывая кап­ли, я улыбнулся: «Вот тебе и знамение, мои милые друзья. Надо только верить».

Главной ценностью на земле является Божий дар жизни. И прожить ее надо так, чтобы за тобой остались добрые и благие дела. Ведь добрый след на земле, подобно комете в ночном небе, оставляет след в галактике человеческого мира и ведет к спасению не только отдельной души, но и всего рода людского. И Рымгали Нургали со своей теплой неизменной улыбкой, отзывчивым характером, неутомимой деятельностью и огромным творческим наследием оставил неизгладимый след в наших сердцах.

Мне же лично посчастливилось перевести для изданной Институтом литературы и искусства им. М.О. Ауэзова на казахском, русском и английском языках антологии казахской литературы «Человек и природа» его рассказ «Трехногий жеребенок», глубоко раскрывающий талант писателя, который в небольшом повествовании о судьбе извечного спутника кочевников показал не только любовь казахов к скакунам, но и образно передал трагические судьбы отважных людей, кончающих жизнь в горьком упадке. Именно об этом свидетельствуют заключительные строки рассказа: «Сердце пронзила жалость, что такого скакуна превратили в клячу. А ведь сколько восторженных взоров он мог бы срывать на скачках?!».

Этот рассказ вышел также на английском языке в изданной в США антологии казахской литературы «Летний вечер, ночь в прерии, земля золотой пшеницы». Надеюсь, что труды и произведения Рымгали Нургали будут и дальше покорять зарубежных читателей.

 

Амантай Ахетов, поэт, прозаик, публицист, 

Заслуженный деятель РК. 

Институт литературы и искусства им. М. О. Ауэзова,

Алматы, Казахстан                

 

Прочитано 529 раз