Вторник, 20 10 2020
Войти Регистрация

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *

Светлана Ананьева. Научное наследие Р. Нургали в культурных контекстах современности

  • Суббота, 19 сентября 2020 13:06

В ХХI веке важно сохранить и приумножить заложенные старшим поколением ученых-филологов исторические традиции  взаимосвязей культур посредством многостороннего и комплексного исследования общего и особенного в национальных литературах.

Выдающийся ученый современности академик НАН РК,  академик Международной академии информатизации, Международной Айтматовской академии, лауреат Государственной премии РК, лауреат премии Ч. Валиханова, заслуженный деятель науки, видный общественный деятель, литературовед, критик, аналитик-исследователь Рымгали Нургали известен своими фундаментальными научными трудами в области казахского литературоведения и драматургии. Интересный прозаик, признанный педагог, организатор науки… Возвращенная казахская литература в  богатейшем научном наследии доктора филологических наук, профессора занимает особое место.

Раскрытию и анализу закономерностей развития казахской литературы в контексте общественно-политического движения «Алаш» посвящена книга Р. Нургали «Алаш и литература». Участники движения Алаш видели один путь служения народу – учебно-просветительскую деятельность. «Талантливые от природы представители того поколения укачаны в казахской колыбели, познали вкус добродетели из «ручья» ислама, научились читать по-арабски, а затем, образованные по-русски и на учении джадидизма, получили среднее и высшее образование, воспитывались в таких городах как Оренбург, Омск, Семипалатинск, Алматы, Ташкент, Уфа, Казань, Москва, Петербург, были самыми просвещенными людьми своего времени» [1, с.5-6].

Педагог, инженер, юрист, экономист, врач, члены Российской Думы – все они владели арабско-персидским, английским, немецким, французским, турецким и славянскими языками.  Их портреты украшают внутренние страницы обложки. Они смотрят на читателей молодыми и познавшими молот репрессий. Идея оформления книги заслуживает слов благодарности в адрес ее издателей.  

Возглавлял блестящую плеяду последователь демократических и просветительских традиций Абая, Ибрая Алтынсарина и Чокана Валиханова, крупный исследователь-лингвист, литературовед, тюрколог, талантливый поэт и переводчик А. Байтурсынов. Фундаментально основательно, охватывая все грани таланта ученого-языковеда, воссоздавая его жизненный и творческий путь, Р. Нургали бережно, шаг за шагом, укрупненно лепит, широкими мазками набрасывает, ваяет мощную фигуру общественного деятеля первой половины ХХ века.  Основные направления методологии, понятия, термины и категории национального литературоведения обозначены «основоположником казахского литературоведения, первым ученым, разработавшим теорию литературы на казахском языке, А. Байтурсыновым в «Әдебиет танытқыш» («Теория словесности»), вышедшей в 1926 в Ташкенте. «Ахмету Байтурсынову удалось, – пишет Р. Нургали, - воссоздать на казахском языке определения всех жанров литературы, все понятия европейского и русского литературоведения, научные термины и категории, при этом он избегает прямых заимствований, калькирования и не допускает насилия над языком. Историческая справедливвость требует признания того, что многие термины, которые используются сегодня в печати, книгах, учебниках, на радио и телевидении, были созданы еще шестьдесят лет назад Ахметом Байтурсыновым, они по сей день служат нам. Однако заслуга ученого состоит еще в том, что впервые в казахский язык им были введены категории и термины стихосложения, отражающие особенности строфики, способов рифмовки, ритмики, – все они были приведены в «Теории словесности». Восхищение вызывают точные определения форм и жанров, свойственных казахской литературе, определения эти можно, без ложной скромности,  назвать гениальными... Их отличает изящество и точность»  [1, с.21]. Обратим внимание на стиль самого автора монографии – Рымгали Нургали, точный, легкий, изящный.

Автор монографии не только собирает и обобщает биографические сведения о своих героях, деятелях Алаша, находит новое, поднимает на теоретический уровень обобщения, но и формулирует задачи на перспективу, наполняет их особым смыслом. Звучат они пророчески-провидчески.

Размышляя о многогранности творческого дарования Алихана Букейхана, его поистине энциклопедических знаниях, мастерском, безупречном владении словом, о глубине мысли, выводов и обобщений, Р. Нургали высказывает сожаление по поводу того, что богатейшее наследие ученого собрано не полностью. И далее следуют рекомендации: «Часть его (наследия. – С.А.) до сих пор хранится  в различных архивах, затеряна на страницах периодической печати, опубликованной в Москве, Санкт-Петербурге, Самаре, Омске, Семипалатинске и других городах. Собирание и издание их является первоочередной задачей. Кроме того, предстоит глубокое изучение его трудов по истории, этнографии, статистике, экономике, политике, литературе, защита диссертаций по результатам исследований, издание научных трудов, монографий о жизненном и творческом пути Алихана Букейхана. Это – дело будущего»  [1, с.50].

Для каждого из выдающихся деятелей духовно-интеллектуальной элиты Р. Нургали находит точные, образные и проникновенные слова. Миржакип Дулатов – писатель, поэт, драматург, журналист, мастер, освоивший разные жанры и стили. Жусипбек Аймауытов – разносторонний деятель искусства, многогранный талант, писатель, поэт, драматург, переводчик Шекспира, Гюго, Мопассана, Пушкина, Гоголя, Л. Толстого, исследователь, оставивший богатое, ценное литературное и научное наследие.

Магжан Жумабаев обогатил казахскую лирическую поэзию новыми художественными приемами, основал новые направления прекрасного, «смело и свободно внедрив в национальную почву поиски, течения европейской и русской литературы», сформировал в эпическом жанре короткие формы поэмы, открыл новые пути освоения фольклора, выдвинув во главу угла требования лаконичности, музыкальности, философичности, образности и изобразительности.

В прошлом году мы отметили юбилей С. Сейфуллина, И. Джансугурова, Б. Майлина. Если первая часть книги Р. Нургали названа поэтической строкой М. Дулатова – призывом «Проснись, казах!», то вторая озаглавлена «Любовь моя – свобода!», и открывает ее раздел о Сакене Сейфуллине.  Национальная гордость, писатель-реформатор, утвердивший во всех жанрах казахской литературы новые принципы, С. Сейфуллин создал такие произведения, которые – в ряду вечно живущих духовных сокровищ народа, в золотом фонде казахской литературы.

Есть общее качество, объединяющее творчество всех, о ком исследование Р. Нургали  – многогранность. «Выдающийся поэт,  постигший самые глубинные возможности родного языка, И. Джансугуров и при создании трагедии полной мерой черпал из его сокровищницы. Глубоко овладев стихией поэзии Махамбета Утемисова, он обновил народные образы, использованные великим бунтарем, обогатил рифмы, строфы и строки блестящими узорами метафор и аллитераций» [1, с.174].

Показателем зрелости казахской литературы  названо творчество М.О. Ауэзова. Ему посвящена самая объемная глава книги, поскольку его «дарование подобно драгоценному самородку в глубинных пластах духовного мира казахского народа. Мотивы, идеи, образный строй казахского фольклора получили новую жизнь в произведениях Ауэзова. Взращенный на почве народной поэзии и поэзии Абая, талант Ауэзова соединил их с русской реалистической традицией художественного творчества» [1, с.175].

Р. Нургали не просто воссоздает биографию казахского классика с мировым именем, чье имя, подчеркивает литературовед, «произносится первым, когда речь идет о вкладе казахского народа в сокровищницу мировой цивилизации», он сравнивает детство и отрочество Абая и Мухтара, глубоко освоившего «многовековое художественно-эстетическое богатство казахского народа и лучшие образцы мировой и русской классической литературы». Целью жизни М. Ауэзов определил служение словом художника своему народу.  Будущий прозаик и общественный деятель родился в ауле Абая, любил и ценил его поэзию. 

Неторопливый, обстоятельный рассказ о судьбе М.О. Ауэзова и глубокий анализ его творчества перемежаются  лирическими раздумьями философского характера автора книги. Так и слышится обаятельный, негромкий, обладающий большой силой убеждения голос Рымгали Нургалиевича. Он словно любуется произведенным эффектом от точно подобранного слова. Так чувствовать и любить художественное слово может истинный талант, прирожденный стилист: «Мир Мухтара Ауэзова, мир его литературных героев – это неисчерпаемое явление и непреходящее достояние всей нашей духовной жизни. Если сказать в целом, то судьба Ауэзова – счастливая судьба. Счастье создания казахской национальной драматургии, счастье воздвижения казахской национальной эпопеи и, самое главное, счастье познакомить мирового читателя с духовным миром казахского народа. Своей прозой двадцатых годов, первыми драматическими произведениями Ауэзов оставил в литературе не зарастающий след. История словно бы подготовила все условия, чтобы этот человек создал свое главное произведение… Некоторые художники всю жизнь “вскармливают” свое творчество своей же биографией и, запутавшись, никак не могут выбраться из тесного круга лично пережитого. Ауэзов не принадлежит к числу таких деятелей. Но все увиденное, узнанное, услышанное, прочитанное, исследованное переплавляется целиком в фантазии писателя и в преображенном виде воплощается в повесть или рассказ в соответствии с авторским замыслом»  [1, с.187-188].

Абай и Ауэзов – две знаковые фигуры, вокруг которых строится завершающий книгу Р. Нургали раздел «Мухтар Ауэзов». И следующая емкая метафора может быть отнесена как к Абаю и Ауэзову, так и ко всем деятелям партии «Алаш»: «Как в высушенной зноем и продутой сквозными ветрами почве пустыни никогда не сможет подняться тополь, так и в стране, у которой нет культурной традиции и духовной почвы, не может родиться великий писатель».

Четко и последовательно прослеживает Р. Нургали истоки поэтического и философского гения Абая. Обратим внимание на глаголы, подобранные исследователем: «Наряду с общим для тюркоязычных народов наследием Абай любил произведения арабско-персидских поэтов, внимательно изучал их, в своей творческой практике использовал соответствующие казахской поэзии формы». Следующая цитата будет подробнее, но именно в ней восточные традиции поэзии Абая переплетаются с традициями русской литературы. Тонко и ажурно, словно приподнимая вуаль над прошлым,  демонстрирует их синтез и преемственность Рымгали Нургали: «Ошибочно было бы утверждать, что Абай в процессе эволюции окончательно порвал с Востоком. Казахский гений в полной мере пользовался всеми духовными плодами периода, названного академиком Н. Конрадом Восточным Ренессансом. Взгляд Абая на русскую культуру, его шаги в сторону русского общественного мнения не означают его бегства от Востока. Просто овладевший  восточной мудростью великий человек вышел навстречу передовым демократическим течениям, чтобы глубже вникнуть в  мировую цивилизацию» [1, с.190].

Этот очень увлекательно – следить за мыслью ученого. Такую же счастливую судьбу, по его мнению, «пережили и великие казахские просветители-демократы Ибрай Алтынсарин и Чокан Валиханов. Приобщившись к русской литературе, Абай поднялся на такую духовную высоту, достичь которой в восточных странах не смог никто в прошлом веке. Захваченный художественной мощью и правдой произведений Пушкина, Лермонтова, Салтыкова-Щедрина, Толстого, Абай не мог не стать реалистом. В его стихи вошли народность, социальная конкретность и психологическая точность. Абай заложил основы языка новой казахской письменной литературы и поднял искусство слова на пока недосягаемую высоту. В истории казахского народа Абай не только реформатор новой литературы и мастер слова, но и глубокий мыслитель, большой общественный деятель» [1, с.190-191].

Это – Абай. Фактически, они неотрывны: Абай и Ауэзов. Профессор Ауэзов говорил на своих лекциях: «В языке моих произведений есть краски и узоры языка Абая. Если хотите понять меня, читайте Абая, изучайте поэзию Абая». Как никогда актуальны эти слова в год 175-летия со дня рождения великого Абая Кунанбаева.

В композиции книги «Алаш» – последняя глава «Мухтар Ауэзов». У Рымгали Нургалиевича нет ничего случайного, все продумано и соединено тончайшими нитями. М. Ауэзов – прямой ученик вожаков литературного Алаша – Ахмета, Алихана, Миржакыпа… Связь времен восстановлена. Преемственность сохранена и в литературе, и в критике, и в истории. 

Путем компаративного анализа публицистики, критики, научных трудов академика М.О. Ауэзова  Р. Нургали убедительно раскрывает обстоятельность Ауэзова-ученого, остроту и его образное мышление,  богатое наследие в области фольклора, литературоведения, истории, философии, эстетики, особо подчеркивая тот факт, что еще «до всемирно известной эпопеи “Путь Абая”, будучи молодым, он написал три произведения, вознесшие литературу Алаш на невиданную высоту. Это “Әдебиет тарихы” (до нашей эпохи), “Хан Кене” (ХIХ век) и “Қилы заман” (1926 г.)»  [1, с.194]. В трудах Ауэзова  Р. Нургали видит крепкую научную систему, красоту стиля, глубину мыслей и огромную культуру.

О драматургии Ауэзова – весомо и зримо: «Драматургия Ауэзова – драматургия социальных схваток, крупных характеров, больших идей. Разные периоды жизни казахского народа, караван поколений проходят перед глазами зрителей… Использование пейзажа, диалога, монолога как средства раскрытия внутреннего мира – одна из писательских особенностей Ауэзова. Мотивы первых рассказов затем снова появляются во многих его произведениях, но уже значительно расширенные и обогащенные» [1, с.273]. 

Став свидетелем и активным участником реабилитации Ахмета, Магжана, Жусипбека, Шакарима, Алихана, Миржакипа,  Р. Нургали в Послесловии к книге переходит к эпическому стилю повествования: «Так был растоплен ледяной обруч, а великие корабли, поднявшие свободное, независимое знамя национального духа и когда-то потопленные со злым умыслом на дно моря-смерти, один за другим выплыли на морскую гладь»  [1, с.276]. Идея Алаш жива благодаря деятельности выдающихся ученых, мастеров художественного слова и литературоведов, изучающих их богатое и разнообразное творческое наследие.

Мы встречались с Рымгали Нургалиевичем на многих конференциях, защитах диссертационных работ в Казахском национальном университете имени аль-Фараби и в Евразийском национальном университете  имени Л.Н. Гумилева, на заседаниях Ученого и Диссертационного советов в нашем Институте, на презентациях книг в Национальной библиотеке Республики Казахстан. Р. Нургали одним из первых откликнулся в печати на  коллективный труд отдела русской литературы Казахстана Института литературы и искусства имени М.О. Ауэзова – «Русский писатель и Казахстан», высоко оценив новые литературоведческие подходы к исследованию литературного процесса. Дорожил дружбой с известным литературным критиком Н.С. Ровенским и утвердил тему кандидатской диссертации по его литературно-критическому наследию на открытом в ЕНУ имени Л.Н. Гумилева по его же инициативе Диссертационном совете, одной из специальностей которого и стало сравнительное литературоведение.

Широта научных интересов Рымгали Нургалиевича, разносторонний исследовательский и научный кругозор, вопросы и актуальные темы, которыми он интересовался, всегда поражали. И, как итог, его интересные научные труды, актуальные и сегодня,  во многих областях науки он был первооткрывателем. «Ауэзов и Алаш», «Художественное слово», «Искусство драмы», «Золотой век казахской литературы», «Эстетика словесного искусства», «Поэтика драмы», «Казахская драматургия», «Эпическая драматургия» и многие другие. Научная школа академика НАН РК Р. Нургали известна в мировом научном сообществе. Его труды – в активном научном и образовательном процессе. А в двух ведущих университетах страны, с которыми связана его преподавательская и научно-организационная деятельность,  аудиториям присвоено имя выдающегося ученого, нашего современника. Вот уже десять лет, как нет с нами Р. Нургали.

Внимательно-доброжелательный взгляд Рымгали Нургалиевича, забота о молодом поколении литературоведов, научный подход ко многим проблемам отечественного литературоведения и теории литературы – в нашей благодарной памяти.

В рамках научного проекта Института «Казахско-американское литературное сотрудничество новейшего времени» во впервые изданных антологиях казахской литературы «Summer Evening, Prairie Night, Land of Golden Wheat» [2] и «Адам және табиғат / Человек и природа / Human and Nature» [3] опубликован в оригинале и в переводах на английском (С. Левшин) и русском (А. Ахетов) рассказ Р. Нургали «Трехногий жеребеночек». И у прозаических, и у поэтических произведений «есть общая тема – человек и природа, – пишет во «Вступительном слове» Р. Абазов. – Очевидно, что произведения, включенные в антологию, представляют лишь вершину айсберга современной казахской литературы, и мне хочется верить, что все больше произведений со временем будут переведены» [4, с.138].

 

Новые издания презентованы в США, в Алматы (Дом дружбы, КазНУ им. аль-Фараби, Национальная библиотека РК), переданы в научные библиотеки университетов Казахстана. Они включены в учебный процесс университетов Аризоны, Висконсин, Индианы и Калифорнийского университета.

Научное и творческое наследие Р. Нургали в ХХI столетии изучается, переводится и прочитывается заново не только в Казахстане, но и в англоязычных странах. Его слово обращено к потомкам…  

 

Литература: 

Нургали Р. Алашординцы (Алаш и литература). – Алматы: Алаш, 2004. – 280 с.

Summer Evening, Prairie Night, Land of Golden Wheat. First Edition. – San Diego: Cognella academic publishing, 2016. – P.191-197.

Адам және табиғат / Человек и природа / Human and Nature.  – Алматы: Service Press, 2017. – Б.111-117;  С.232-238;  Р.344-350.

Абазов Р. Вступительное слово // Адам және табиғат / Человек и природа / Human and Nature. – Алматы: Service Press, 2017. – С.137-139.

 

Светлана Ананьева

Прочитано 445 раз